(Из предисловия к книге «Энди Питерский. Все молча говорю…)
«Тонкий художник, аристократ без цилиндра, врачеватель душ, светлый человек, создатель собственного яркого и немного грустного мира: всё это Андрей Калинин, более известный как Энди Питерский. Его можно назвать ярким представителем петербургской культуры, настоящим интеллектуалом и философом. Неслучайно все, кто знал Андрея Калинина, воспринимали его как «Энди Питерского», это точно характеризует то, что он был и остается частью культуры Санкт-Петербурга. Энди Питерский не персонаж петербургского мифа, но культурный герой, создающий и развивающий образ города. Это был человек, который жил творчеством и смог своё виденье мира превратить в художественный жест. Энди искал ответы на главные вопросы бытия через призму тех знаков, что находятся рядом. В его работах в каждом портрете, пейзаже или стихотворении есть отзвук подлинности».
«Тонкий художник, аристократ без цилиндра, врачеватель душ, светлый человек, создатель собственного яркого и немного грустного мира: всё это Андрей Калинин, более известный как Энди Питерский. Его можно назвать ярким представителем петербургской культуры, настоящим интеллектуалом и философом. Неслучайно все, кто знал Андрея Калинина, воспринимали его как «Энди Питерского», это точно характеризует то, что он был и остается частью культуры Санкт-Петербурга. Энди Питерский не персонаж петербургского мифа, но культурный герой, создающий и развивающий образ города. Это был человек, который жил творчеством и смог своё виденье мира превратить в художественный жест. Энди искал ответы на главные вопросы бытия через призму тех знаков, что находятся рядом. В его работах в каждом портрете, пейзаже или стихотворении есть отзвук подлинности».
Анна Демшина
художник, дизайнер, доктор культурологии
Я видел Андрея Калинина (Энди) несколько раз у него дома. Он выглядел всегда спокойным, внимательным, чуть-чуть ироничным, скорее самоироничным. Я видел его в окружении его работ. Работы показывать он не очень хотел. Было понятно, что его совершенно не интересует чье-то мнение, особенно мнение профессионала. Он был человеком рисующим. В полном смысле этого слова — рисующий человек. Он сам себе показывал свое понимание Мира через рисование.
Очевидно было, что Энди очень образованный человек. Он интересовался религиозной философией и искусством разных цивилизаций, вероятно, ища в них решения своих жизненных проблем. Этот глубоко личный интерес к культурному наследию человечества вполне заменял Энди общепринятое художественное образование. Несмотря на то, что он пользуется в своих художественных высказываниях манерой и интонацией древних египтян, китайцев, последователей Будды и т.д., искусство Энди всегда сохраняет глубину индивидуального проникновения в тему, а цитатность придает его рисуночной манере мягкий, слегка ироничный привкус. Всякий художник, как бы долго он ни учился ремеслу или ни приобретал общее или специальное образование, когда он созревает, если только он созревает,, он возвращается к себе, разворачивает перед собой свое содержание, а мы, зрители, нескромно подглядываем его чудесное разоблачение. Энди, по-видимому, созрел рано как человек рисующий, и, не проходя формальной академической школы, сразу стал рисовать свое личное глубинное содержание, используя природный рисуночный дар плюс приемы-цитаты из различных культур. Его непрерывно волнуют самые главные для всего человечества проблемы. Он знает, что испокон веков самыми актуальными темами для размышления были: Я и Другие, Мужчина и Женщина, Жизнь и Смерть. Он знает, что эти проблемы навязли в зубах, но, тем не менее, каждый, вновь родившийся, должен их решать заново. Это вызывает у Энди горькую усмешку, и она прочитываетсяшинстве его рисунков. В автопортретах Энди всегда пристально внимателен к своему существованию на фоне бездны небытия. По-видимому, через эти рисунки он пробует прозреть композицию своей судьбы. Что такое — Я? — вопрошает каждый автопортрет. Вопрошает цветом или экспрессивными штрихами, напряженной мимикой или медитативно опущенными веками Я бывает в городе и в интерьере, бывает в другой цивилизации, бывает рядом с женщиной. Его восприятие женщины выражено в очень широком диапазоне. От нежных любовно-эротических мечтаний до образа женщины-монстра, использующего бедного мужчину, а затем выбрасывающего вон за ненадобостью. Изумительно хороши собой и чудесно нарисованы женщины, реально подсмотренные. Они спят, моются, пьют чай или так сидят… Эти подсмотренные женщины хороши своей обыденной уютной красотой. Они не ангелы и не демоны, ониостановка в пути, чудесная надежда, сбывшаяся средствами рисовального искусства. Но, в большинстве случаев, когда разглядываешь женщин, нарисованных Энди, вспоминаются стихи Есенина: «Я хожу в цилиндре не для женщин, В глупой страсти сердце жить не в силе, В нем удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле.» Животные в рисунках Энди существуют не для биологического исследования. Этот материал: коты, ослы, птицы с очень длинными клювами и т.д. — ьэто всегда символы чего-то важного, закодированного, будучи расшифрованными, они расставляют важные акценты в вдуховной биографии лирического героя рисунков Энди. Зато рука чувствует полную свободу. Линия, рисующая зверя, течет легко и уверенно, пластично соблюдает все прогибы и повороты звериного тела, как-будто душевные переживания автора легче всего выражаются пластиткой того или иного животного. Самым лирическим, самым тонким содержанием в творчестве Энди наполнен городской пейзаж, которым жизнь художника пропи тана насквозь. Город, в его самом интимном проявлении, живет в изображении дворов, набережных, фрагментов домов… Город может быть безлюдным или украшенным одиноким персонажем, влюбленной парочкой или дворовой кошкой. Пространство города пронизано чудной музыкой любви и нежности к домам, решеткам, облупленным стенам, кривым крышам, водосточным трубам, канализационным люкам… Вот такой художник образовался в самом центре нашего большого города. Он выстроил свою особенную эстетическую программу, свой мир со своим особенным лирическим героем, который живет в своих собственных интерьерах, в своем уникальном городе со своим поиском смысла жизни и своей любовью. Художник ушел из своей жизни, но его лирический герой, его художественное Я навеки укоренилось в культуре нашего города, потому что тот, кто его создал, был поистине одаренным рисовальщиком, работавшим без корысти и без оглядки на «авторитетное» мнение.
Очевидно было, что Энди очень образованный человек. Он интересовался религиозной философией и искусством разных цивилизаций, вероятно, ища в них решения своих жизненных проблем. Этот глубоко личный интерес к культурному наследию человечества вполне заменял Энди общепринятое художественное образование. Несмотря на то, что он пользуется в своих художественных высказываниях манерой и интонацией древних египтян, китайцев, последователей Будды и т.д., искусство Энди всегда сохраняет глубину индивидуального проникновения в тему, а цитатность придает его рисуночной манере мягкий, слегка ироничный привкус. Всякий художник, как бы долго он ни учился ремеслу или ни приобретал общее или специальное образование, когда он созревает, если только он созревает,, он возвращается к себе, разворачивает перед собой свое содержание, а мы, зрители, нескромно подглядываем его чудесное разоблачение. Энди, по-видимому, созрел рано как человек рисующий, и, не проходя формальной академической школы, сразу стал рисовать свое личное глубинное содержание, используя природный рисуночный дар плюс приемы-цитаты из различных культур. Его непрерывно волнуют самые главные для всего человечества проблемы. Он знает, что испокон веков самыми актуальными темами для размышления были: Я и Другие, Мужчина и Женщина, Жизнь и Смерть. Он знает, что эти проблемы навязли в зубах, но, тем не менее, каждый, вновь родившийся, должен их решать заново. Это вызывает у Энди горькую усмешку, и она прочитываетсяшинстве его рисунков. В автопортретах Энди всегда пристально внимателен к своему существованию на фоне бездны небытия. По-видимому, через эти рисунки он пробует прозреть композицию своей судьбы. Что такое — Я? — вопрошает каждый автопортрет. Вопрошает цветом или экспрессивными штрихами, напряженной мимикой или медитативно опущенными веками Я бывает в городе и в интерьере, бывает в другой цивилизации, бывает рядом с женщиной. Его восприятие женщины выражено в очень широком диапазоне. От нежных любовно-эротических мечтаний до образа женщины-монстра, использующего бедного мужчину, а затем выбрасывающего вон за ненадобостью. Изумительно хороши собой и чудесно нарисованы женщины, реально подсмотренные. Они спят, моются, пьют чай или так сидят… Эти подсмотренные женщины хороши своей обыденной уютной красотой. Они не ангелы и не демоны, ониостановка в пути, чудесная надежда, сбывшаяся средствами рисовального искусства. Но, в большинстве случаев, когда разглядываешь женщин, нарисованных Энди, вспоминаются стихи Есенина: «Я хожу в цилиндре не для женщин, В глупой страсти сердце жить не в силе, В нем удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле.» Животные в рисунках Энди существуют не для биологического исследования. Этот материал: коты, ослы, птицы с очень длинными клювами и т.д. — ьэто всегда символы чего-то важного, закодированного, будучи расшифрованными, они расставляют важные акценты в вдуховной биографии лирического героя рисунков Энди. Зато рука чувствует полную свободу. Линия, рисующая зверя, течет легко и уверенно, пластично соблюдает все прогибы и повороты звериного тела, как-будто душевные переживания автора легче всего выражаются пластиткой того или иного животного. Самым лирическим, самым тонким содержанием в творчестве Энди наполнен городской пейзаж, которым жизнь художника пропи тана насквозь. Город, в его самом интимном проявлении, живет в изображении дворов, набережных, фрагментов домов… Город может быть безлюдным или украшенным одиноким персонажем, влюбленной парочкой или дворовой кошкой. Пространство города пронизано чудной музыкой любви и нежности к домам, решеткам, облупленным стенам, кривым крышам, водосточным трубам, канализационным люкам… Вот такой художник образовался в самом центре нашего большого города. Он выстроил свою особенную эстетическую программу, свой мир со своим особенным лирическим героем, который живет в своих собственных интерьерах, в своем уникальном городе со своим поиском смысла жизни и своей любовью. Художник ушел из своей жизни, но его лирический герой, его художественное Я навеки укоренилось в культуре нашего города, потому что тот, кто его создал, был поистине одаренным рисовальщиком, работавшим без корысти и без оглядки на «авторитетное» мнение.
Анатолий Заславский